21 февраля мир отмечает Международный день родных языков. Накануне этого замечательного праздника студенты кафедры журналистики и медиалингвистики ИФиЯК СФУ Анастасия Белобородова и Татьяна Семёнова встретились с доктором филологических наук, профессором, чл.-корр. САН ВШ, руководителем НОЦ междисциплинарных исследований коммуникативного пространства и лингвокультур Енисейской Сибири СФУ Ольгой Викторовной Фельде, которая рассказала, почему так важно сохранять родные языки, в том числе и русский.
Почему языки нужно защищать?
Во-первых, потому что язык – это «дух народа». Эту здравую мысль высказал выдающийся немецкий мыслитель Вильгельм фон Гумбольдт ещё в начале XIX века. Он утверждал, что язык – «единственная энергия народа, которая происходит из глубин человеческого естества и пронизывает всё его бытие». В мировой лингвистике известны сотни работ, которые свидетельствуют, что родной язык (его ещё называют «материнским», «первым», поскольку он усваивается с раннего детства без специального обучения) – это основа лингвокультурной идентичности человека, средство выражения национальной картины мира. Волшебное зеркало, которое одновременно и отражает, и формирует национальную картину мира, особенный национальный характер, который делает этнос устойчивым, сильным, единым. Именно с помощью языка обеспечивается духовная связь поколений, передаются мировоззренческие и поведенческие установки. Например, коллективистский тип нашей культуры отражают пословицы: «Один в поле не воин», «Семеро одного не ждут», «На миру и смерть красна», «С хорошим соседом и зима теплее», «Жить в соседах – быть в беседах»; «Сосед – первый помощник в беде», «Не надобен и ржи сусек, коль есть добрый сосед». Сравните с английскими: An Englishman's house is his castle – «Дом англичанина – его крепость»; Good fences make good neighbours – «Хорошие заборы способствуют добрососедским отношениям»; Come seldom, come welcome – «Чем реже ты приходишь, тем больше тебе рады»; He travels the fastest who travels alone – «Тот едет быстрее, кто едет один». Утратить язык – значит потерять национальное своеобразие, свой культурный код, оторваться от «своих», стать иным.
Во-вторых, защита языка – это и защита национальной памяти, защита своей культуры, а в конечном счёте – защита своего народа. Пренебрежение языком приводит к разрушению целостности нации и утере связи со своими корнями. Знаете, есть такая мудрая пословица: «Язык, как стяг, державу водит». А знамя (стяг) ронять нельзя!
В-третьих, языки нужно защищать, чтобы сохранить языковое разнообразие планеты. Каждый язык, даже самый малый, на котором говорит несколько сотен или даже всего несколько десятков человек, обогащает мировую культуру. В прошлом году я совершенно случайно наткнулась в Интернете на эвенкийские Иты (заповеди), и они меня поразили мудростью, высоким градусом нравственного чувства, стремлением сделать этот мир добрее и совершеннее, а человека – счастливее. Издревле Иты устно передавались от одного поколения к другому. Вот одна из 18 заповедей: Аяви ювнэ, амŋави иргинэ бидекэл. Амаритпи дялитпи гороло этэнни иста, ая дялитпи-нюн бидиŋэс. Гиркулкан-аялкан дялис дялувдиӈан-нюн. – «Доброе из себя наружу выпускай, а плохое – подавляй. Недобрыми мыслями далеко не уйдёшь, дорога их коротка и обрывочна. Лишь благими мыслями дорогу удлинишь жизненную. Добром движимая мысль длинный и долгий путь проходит». Спасибо эвенкийскому языку (включенному, кстати, в «Красную книгу языков РФ», поскольку его жизнеспособность вызывает тревогу), за то, что сохранил для нас всех эти заповеди. Защита языков Земли – нравственный долг учёных, педагогов, чиновников, и, конечно, самих носителей.
Защищать нужно языки малых народов или родные языки крупных наций тоже нуждаются в защите?
Действительно, когда говорят о защите языков, то чаще всего имеют в виду исчезающие языки малочисленных народов. Социолингвисты даже придумали для них новый метафорический термин «заснувшие языки». Учёные всячески препятствуют окончательному «засыпанию» тех, в которых обнаружили хоть какие-то черты регресса (демографического, коммуникативного, лексического, прочего). Но мировые языки с огромным числом носителей тоже нуждаются в защите. Например, нуждается в усиленной защите национальный русский язык. И не только его благословенная литературная форма.
Сегодня очень нуждаются в защите, а кое-где и в реанимации территориальные диалекты русского языка. Много десятилетий по отношению к ним проводилась с моей точки зрения совершенно неправильная языковая политика. С народными говорами боролись, искореняли в речи школьников «диалектные ошибки». В итоге прервали межпоколенную передачу народных говоров. Я и сама по молодости лет «искореняла». Осознание того, что территориальные диалекты – весьма важная форма существования национального языка, пришло, к сожалению, поздно.
Польза русских народных говоров для общенационального языка очевидна. Они никогда не были подвержены вестернизации, в них нет следов лингвокультурной интервенции. На протяжении столетий говоры честно выполняли свою словообразовательную работу, используя исконные корни и аффиксы, а диалектная речь всегда была образной и эмоциональной. Там, где литературный язык ленился, шёл по пути заимствования чужого слова, говоры старались поддерживать национально-языковую самодостаточность. Всего один простой пример. На рубеже XIX – XX вв. было заимствовано для того времени новое и для европейских языков слово интеллектуал (отдадим должное русскому литературному языку: он очень быстро стряхнул с этого слова иноязычный налёт, можно сказать, усыновил). Но разве в нашей лингвокультуре не было понятия «человек с высоко развитым интеллектом и аналитическим мышлением»? Было, конечно! В говорах таких людей называли мудрашками, мышлявыми, смыслистыми, надумистыми, догадными, додумными, мозговатыми, умнотой и головастыми. Большинство из этих слов мы утратили, к сожалению.
Сколько сейчас всего языков в мире?
Как ни странно это звучит в век информационных технологий, но точной цифры сегодня вам никто не назовёт. Существуют две базы данных языков планеты. «Этнолог» (Ethnologue: Languages of the World) – этот информационный ресурс регулярно пополняет и уточняет авторитетная лингвистическая организация SILInternational, которая объединяет более 6 тысяч специалистов из разных стран. И «Реестр Лингвосферы» (TheLinguasphere Register of the World's Languages and Speech Communities), который создан в 2000 году известным английским лингвистом Дэвидом Долби. К его проекту сейчас присоединились и другие ученые. Перечни языков, включенных в эти базы данных, сильно расходятся. Например, в «Реестр Лингвосферы» включено более 20 тысяч языков и диалектов. Среди них особо выделены 28 «языковых артерий мира» («артериальным» является такой язык, на котором говорит более 1% человечества). А в последнем выпуске «Этнолога» за 2025 год указано только 7159 языков, в состав которых входят и мёртвые языки с богатой письменной традицией типа латыни, церковнославянского, а также жестовые языки.
В чём же причина такого расхождения в цифрах? Во-первых, в критериях отбора в реестр. Во-вторых, нерешённостью вопроса о границах языка и диалекта, языка и его этнотерриториального варианта, в-третьих, подвижностью лингвосферы и её недостаточной изученностью. По подсчётам социолингвистов ежегодно на Земле умирает около 10 малых языков. И ежегодно какое-то количество племенных языков отдалённых уголков Африки, Южной Америки впервые попадает в поле зрения специалистов. Или, к примеру, выясняется, что какой-то диалект вовсе не диалект, а вполне почтенный этнический язык. Эти факты по-разному учитываются составителями «реестров». А если учесть, что в различных странах один и тот же язык может называться по-разному, то задача с подсчётом языков и вовсе осложняется.
К примеру, до распада Югославии существовал единый сербохорватский язык. После 1992 г. название этого языка перестает употребляться. Вошли в научный, административный и политический дискурс такие термины, как сербский, хорватский, боснийский, черногорский языки. По сути, разные народы бывшей Югославии продолжают говорить на одном языке, но называют его по-разному. А бывает и наоборот: один этнос использует не один язык. Так, согласно официальным данным, высокий статус государственного языка в республике Марий Эл имеют марийский горный и марийский луговой. Родной язык ненцев тоже лингвистическая загадка. Тундровый и лесной диалекты ненецкого языка различаются так сильно, что без переводчика ненцы, проживающие на Таймыре, и те, что живут в таёжной зоне Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов Тюменской области, друг друга понимают с трудом. После тщательного сопоставления территориальных вариантов ненецкого языка (ранее считалось, что диалектов), один из них – лесной ненецкий учёные Института языкознания РАН предложили считать самостоятельным языком – нешанским (от самоназвания Нешаӈ вата).
В Рунете приводятся разные сведения о количестве языков Российской Федерации. Известна точная цифра?
Да, цифры известны. И перечни есть. В результатах переписи населения – один перечень, на сайте Института языкознания РАН – другой. В результатах переписи учитываются языки, если на территории России представлены хотя бы одним носителем, а также языки, которые указали при опросе граждане. Вот так в этот перечь попадают не существующие дагестанский, чалдонский или эльфийский. Это не фигура речи. Член Совета по межнациональным отношениям Андрей Худолеев, обобщая результаты последней переписи населения в РФ, сообщил, что в России официально зарегистрированы 12 тысяч эльфов! Ведь по Конституции национальность определяется просто: кто как себя назвал, тот к такому этносу и относится.
Вспомним, что по переписи 2010 года в РФ было выделено 264 языка. На запрос, сколько коренных языков в РФ сейчас, искусственный интеллект мне выдал цифру 193. Так что для ответа на ваш вопрос, нужно применить научный подход и сначала разобраться с терминами. Что обозначает словосочетание «язык Российской Федерации»? К языкам России (языкам коренного этноса РФ), согласно критериям, предложенным специалистами Института языкознания РАН, относится язык, если на территории России имеются населённые пункты, где его носители составляют более 20% населения (этот процент определен опытным путем); если ранее на территории России имелись населённые пункты, где его носители составляли более 20% населения, и их потомки всё ещё продолжают проживать в России (например, идиш или новогреческий).
Таким образом языки недавних переселенцев коренными языками РФ не являются. Наконец, язык считается (собственно) языком России, если на территории России проживает более половины его носителей. Согласно этим критериям в настоящее время в Российской Федерации 155 языков, которые являются родными для коренных этносов РФ. С учетом языка мигрантов эта цифра выше.
Сколько людей говорит на русском языке?
И на этот вопрос тоже нет однозначного ответа. Казалось бы, что тут сложного – посчитать хотя бы во время переписей населения тех, кто использует русский язык в своей бытовой или социальной жизни?! Но если число владеющих русским языком в РФ ещё как-то можно учесть, то с носителями русского языка за рубежом возникает большая проблема. Переписи населения, в которых есть соответствующий вопрос, проводятся в разных странах не в одно время, а в некоторых и вовсе не проводятся или не включают вопроса о родных языках. Лично я ориентируюсь на данные, которые приводит профессор А. А Арефьев, который в 2021 году опубликовал замечательную статью под названием «Русский и мировые языки в зеркале статистики». Правда, цифры в этом статистическом зеркале тоже приблизительные, но они всё же больше похожи на правду, нежели те, что приводят другие авторы. Никаких 260 миллионов носителей в настоящее время у русского языка, к сожалению, нет.
В 1990 г. русским (с разной степенью совершенства, то есть как родным и как вторым языком) владело 278 миллионов человек. Тогда он занимал пятую строчку в рейтинге коммуникативной мощности языков после английского, китайского, хинди и испанского. Сегодня наш язык занимает 10 позицию рейтинге с 239 миллионами носителей, уступая по численности также и арабскому, индонезийскому (малайскому), французскому, португальскому, бенгали. За 36 лет потерять 38 миллионов носителей – такого удара не выдерживал ни один мировой язык.
Меня часто спрашивают, а что можно сделать, как это падение остановить? Могу сказать одно: вузовские преподаватели и школьные учителя точно не справятся. Полностью согласна с А. А. Арефьевым и многими другими экспертами в области лингвистического прогнозирования:«сохранение в будущем места русского языка в числе мировых зависит от способности российской экономики преодолеть в ближайшие годы сырьевой уклон и перейти на производство знаний и экспорт образовательных и научно-технических услуг». На русском языке желательно. Как это было в СССР. Так что векторы развития науки нашего университета, направленные на разработку новых промышленных биотехнологий, реинжиниринга, создание новых материалов и использование искусственного интеллекта – это очень правильный курс.
Что сейчас происходит на Украине и в бывших странах Советского Союза со статусом русского языка?
Там происходит борьба с русским языком, его вытеснение из всех значимых сфер общественной жизни. А в некоторых странах даже и из бытовой, семейной сферы. Исключение – Республика Беларусь, где юридический статус русского языка такой же, как и у титульной нации, – государственный. Совсем недавно, 31 января 2026 года, был опубликован проект новой конституции Казахстана. В тексте немало поправок к действующему варианту, есть и осторожные изменения, касающиеся правового статуса русского языка, который по действующей конституции этой страны является официальным наравне с казахским. Сейчас предлагается новая формулировка: русский язык разрешается использовать наряду с языком титульной нации. Мы с вами понимаем, что «наравне» и «наряду» – это не одно и то же. В 2017 году президент Казахстана Нурсултан Назарбаев подписал указ о переводе алфавита с кириллицы на латиницу. С 2023 года указ начали активно внедрять во всех казахских школах и СМИ. Предполагается, что полный переход на латиницу произойдет в 2031 году. Что касается соседей Казахстана – других среднеазиатских республик, то латинизация национальных алфавитов там прошла достаточно быстро. Рвали в девяностые годы с советским культурным наследием (естественно и с его основой – русским языком) решительно и с огоньком. Новым властям важно было подать сигнал англо-саксонскому миру: мы, мол, ребята, с вами душой и телом. Культурно и политически отрываемся от России. Населению смена алфавитов объяснялась, как проект, направленный на модернизацию экономики и культуры, на развитие родного (титульного) языка и повышение его общественной роли. За счёт языка-конкурента. Но это, так сказать, примеры воздействия на русский язык «мягкой» силы.
Куда более жёсткая и явно дискриминационная языковая политика в отношении русского языка проводится в Латвии и на Украине. В латвийском языковом законодательстве русский позиционируется как один из иностранных языков. Это достаточно низкий функциональный статус, который не соотносим с числом русскоязычных в Латвии. По данным переписи 2013 года 38% населения этой страны назвали русский язык родным. Мы все знаем, что языковые и политические права русских в Латвии ущемляются с момента провозглашения независимости. А в 2015 году латышские власти пробили дно: ввели административные штрафы за публичное использование русского языка. Создан Центр государственного языка Латвии, который потребовал от работодателей запретить сотрудникам разговаривать на русском языке на рабочем месте даже во время обеденного перерыва. Мне трудно в это поверить, но это так. Вот свидетельство экс-депутата Европарламента Андрея Мамыкина: «сегодня за использование русского языка в рижском трамвае можно получить административный штраф». В «демократической» (???) Латвии уничижается не только русский язык, но и всё, что имеет отношение к русским и русской, особенно советской, истории. Есть в Латвии такой журналист Бенс Латковскис, он работает в крупнейшем издании Neatkarīgā Rīta Avīze («Независимая утренняя газета»), так вот этот тип утверждает, что «русский язык в Латвии – это язык низших слоев, чернорабочих. Любой латыш, который где угодно говорит по-русски, демонстрирует свой заниженный социальный статус».
О языковой политике современной Украины без «капель датского короля» вообще говорить сложно. В начале нулевых годов на Украине было немало носителей русского языка как родного, особенно много таких людей было в Севастополе (90,6 %), Крыму (77 %), в Донецкой (74,9 %) и Луганской (68,8 %) областях (официальные данные Всеукраинской переписи населения 2001 г.). В основном русскоязычными были также Херсон и Одесса. А всего, согласно этой переписи, русский язык назвали родным 29,6% населения Украины, при этом 56,2% этнических украинцев абсолютно свободно владели русским. Данные Всеукраинской переписи, вероятно, встревожили националистически настроенных правителей незалежной Украины. И всё же в 2012 г. русский официально был признан «региональным языком», «языком национального меньшинства» (в тех областях, где доля русскоязычного населения превышала 10 %). Но и такое статусное низвержение русского с его высоты языка межнационального общения не устраивало украинских реформаторов. 23 февраля 2014 г., на следующий же день после госпереворота, Верховная рада Украины проголосовала за отмену закона «Об основах государственной языковой политики» 2012 года. Русский стал языком без юридического статуса вообще.
В мае 2019 г. на законодательном уровне был закреплен курс на полный запрет русского языка. Президент Украины П. Порошенко подписал закон «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного». Политика насильственной украинизации, которая властями проводилась с начала 90-х годов ХХ века, окончательно обрела черты культурно-исторического зомбирования нации, которую вынуждают отречься не только от русского языка, но и от большой части своей собственной истории и культурного наследия, особенно если оно общее с русским, российским. Мне трудно подыскать политкорректные выражения для характеристики принципов украинской языковой и культурной политики. Ведь речь идёт о сносе памятников героям Великой Отечественной войны, о безнаказанном осквернении надгробий тех, кто отдал свою жизнь за освобождение Украины от фашистских захватчиков, о репрессиях в отношении православной церкви и арестах священников, об исключении произведений Пушкина, Лермонтова и Толстого из школьной программы. Впервые вопрос о демонтаже памятников на Холме Славы во Львове был поднят облсоветом ещё в 1992 году. Памятник долго не решались демонтировать, но всё же в 2018 году ребята из Правого сектора его разнесли кувалдами на мелкие куски. Сейчас известно о сносе в период с 2015 по 2020 год более 2000 памятников, надгробий и символов, связанных «с коммунистическим прошлым» страны. В угаре декоммунизации и русофобии снесено также более 30 памятников, бюстов и мемориальных досок великому Пушкину.
Никакими законами военного времени нельзя оправдать сжигание книг на русском языке, снос памятника М. Булгакову (кстати, уроженца Киева!) или демонтаж памятника Ломоносову в г. Днепре (бывший Днепропетровск) – это же дикость XXI века! Сравните: в репертуаре филармонии блокадного Ленинграда были произведения Вагнера, Брамса и Брукнера, ленинградцы между бомбежками слушали по радио симфонии Бетховена. Во всех школах СССР в годы войны и после неё изучался немецкий язык. Сейчас, когда на фронтах СВО проливается немало крови российских солдат, в эфире наших радиостанций часто звучат украинские песни; украинский язык является одним из государственных языков РФ (на территории Республики Крым); современные российские историки, филологи, культурологи всегда подчеркивают генетическую и культурно-историческую близость наших народов. Как говорится, между здоровым и больным на всю голову организмом различия видны невооруженным глазом.
А что же с русским языком на Украине сейчас, в грозовые двадцатые? В июне 2023 года человек с русской фамилией Данилов (он тогда занимал пост секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины) назвал людей, общающихся на русском языке, «недобитками» и заявил, что им не место в стране. А депутат Верховной рады филолог из Львова Ирина Фарион в эфире призвала создать для русскоязычных штрафбаты и «утилизировать». Когда я иногда по телевизору вижу пленных украинских солдат, которые изъясняются на чистом русском, то всегда вспоминаю призыв этой дамы. Классик украинской литературы Тарас Шевченко очень точно отразил ментальность «украинствующих»: «Я так, я так её люблю, УкрАину, мой край убогий, Что прокляну святого Бога, И душу за неё сгублю!». Прямо-таки эпиграф к украинской языковой политике, которая культивирует невежество и злобу в отношении всего русского. Лично для меня вопрос «а нас за шо?» не повис в воздухе. Ответ на него очевиден. Вандализм и ненависть наказуемы. Мы ведь и на своём собственном историческом опыте это знаем, ведь правда?
Беседовали с проф. О.В. Фельде студентки кафедры журналистики и медиалингвистики Анастасия Белобородова и Татьяна Семёнова
Тел. 206-26-88
