Он писал и стихи, и прозу, и пьесы, и сказки, и очерки... Сказанное приложимо ко многим классикам русской литературы. Но скажи это об А.С. Пушкине, будет одна читательская реакция. Скажи об А.Н. Островском – другая. О М.Е. Салтыкове-Щедрине – третья. И сдается, что более всего расхождений будет именно в оценках наследия Михаила Евграфовича.
Стихотворством Салтыков (еще не Н. Щедрин; этим псевдонимом он подпишется в 1856 году под «Губернскими очерками») увлекался в юности. Кстати, писались стихи «первым поэтом» Царскосельского лицея. Только, если Пушкин был в начальном наборе лицеистов, то Миша Салтыков в 1838 году поступил в 13-й. И это было уже другое учебное заведение – пропитанное духом казармы. Первым поэтом его признавали сокурсники. Если сегодня обратиться к стихам Салтыкова, то ничего, кроме скуки, они у читателя не вызовут. Опусы сии наполнены типичными для эпохи чувствительно-романтическими мотивами, смесью подростковой любовной наивности с претензиями на демоническую исключительность а-ля Байрон – Лермонтов. Естественно, с предвещаниями мрачного и страдальческого будущего. И хорошо, что выпускник лицея быстро понял, что скорбеть в стихах, как он сам потом говорил, о нашем «пустом и жалком поколении» или писать послания «К Даме, Очаровавшей Меня Своими Глазами», не его занятие.
Салтыков-Щедрин писал пьесы. «Тени», «драматическая сатира в действиях», была найдена через 25 лет после смерти автора, в 1914 г. В том же году она была поставлена в Мариинском театре. Вещь жесткая, в щедринском обличительном духе. Несмотря на то, что писалась пьеса на рубеже 1850-60 годов, она из разряда сочинений с «открытым финалом», т.е. вполне себе современна. Однако и драма «Тени», и другая пьеса автора, комедия (тоже черная) «Смерть Пазухина» (1857), ставились редко. «Тени» в СССР – в начале 1950-х, затем – в 1990-е. В сети есть экранизация 1991 года. Актеры задействованы прекрасные. Посмотрите. Не хочу обижать юбиляра, но не уверен, что досмотрите до конца.
Михаил Евграфович признавался, что творческая фантазия пробудилась у него в раннем детстве, когда он услышал пересказы Евангелия и житий христианских мучеников. Однако мучениками он называл тех же литературных нигилистов. «Базаровы, Рудины, Инсаровы – все это действительные носители “добрых чувств”, все это подлинные мученики той темной свиты призраков, которые противопоставляют добрым стремлениям свое бесконтрольное и угрюмое non possumus». Это его слова из некролога И.С. Тургеневу. Мученичество без Христа – идея, положенная в основу религии «новых людей», религии коммунизма. Во что обошлась России путаница в головах обличителей, их «туманные социалистические мечтания» (Р.В. Иванов-Разумник о мировоззрении сатирика), известно всем...
Реалии крепостнической России, в которой люди торгуют людьми, не могли не вызывать возмущения и отвращения у сколько-нибудь нормального, здорового человека. Но не велено, говорят Отцы Церкви, обличать без любви. Если даже у медали две стороны, то что же сказать про живую жизнь?... Сатира – сложное ремесло. У Салтыкова-Щедрина мы найдем любовь и сочувствие. Но порой их надо искать как-то специально. Часто автор замечает только дурное и только о нем и пишет. Но даже для сатирика эта постоянная однобокость превращается в способ говорить ложь, клеветать. «Взгляд его на судьбы своей страны был мрачен и безотраден до отчаяния», – обобщил Л.Н. Гроссман. О том же и Ю.И. Айхенвальд: «Он в разные эпохи жил и всеми эпохами был недоволен».
Со времен перестройки у нас активно обсуждают тему преподавания русской литературы в школе. В частности, не убрать ли из программы роман «История одного города»? Сочинение, действительно, остроумное. На афоризмы рассыпалось. Хоть сегодня публикуй их в центральных изданиях, будет актуально. Но вопрос все-таки стоит. И решение предлагается в пользу более значимых произведений других авторов. А их в русской литературе предостаточно. И о сказках Салтыкова-Щедрина стоит такой же вопрос. В студенческой аудитории узнаешь, что в школе они почти никакого интереса не вызывают, а затем и вовсе забываются. А уж перечитывать их... об этом и речи нет.
М.Е. Салтыков-Щедрин, несомненно, могучая, очень любопытная фигура. И сейчас можно с интересом читать его «Губернские очерки», «Дневник провинциала в Петербурге», «Пошехонскую старину» и пр. Полна занимательности биография сатирика. В августе 1844 года началась его чиновничья карьера в Военном министерстве. С 1845-го он посещает собрания М. Петрашевского. «В России – впрочем, не столько в России, сколько специально в Петербурге – мы существовали лишь фактически или, как в то время говорилось, имели “образ жизни”. Ходили на службу в соответствующие канцелярии, писали письма к родителям, питались в ресторанах, а чаще всего в кухмистерских, собирались друг у друга для собеседований и т. д. Но духовно мы жили во Франции», – писал Салтыков, русский военный чиновник (!), о том времени. Путаницу между мечтаниями, идеалами и (ненавистной) реальностью он изложил в повести «Противоречия» (напечатана в ноябре 1847). Следом (в марте 1848) он публикует повесть «Запутанное дело», героем которой выступил «маленький человек», задавленный обстоятельствами, страшной самодержавной пирамидой. Такое начало литературной деятельности привело к тому, что уже в мае этого же года его ссылают в Вятку, почти на 8 лет. Там он служит, как бы сейчас сказали, в команде губернатора... Еще уникальный факт биографии сатирика-обличителя – служба вице-губернатором Рязани (1858-1860), а затем Твери (1860-1862). На этой должности классик русской литературы заслужил кличку вице-Робеспьера – за жесткость, честность и принципиальность.
Драматизмом была наполнена и семейная жизнь писателя. В июне 1856 года он венчается с дочерью своего бывшего начальника, вятского вице-губернатора Аполлона Петровича Болтина, Елизаветой. Она в два раза младше его, но влюбился он, когда ей было всего 12 лет. Естественно, это была мечта о союзе с «идеалом». Но идеал – что ж тут удивительного? – оказался абсолютно чужд интересам писателя. Слухи об изменах жены и о том, что дети, родившиеся в браке, Константин и Елизавета, может быть и не от мужа – отдельная тема. Брак этот (с бесприданницей) привел и к разрыву отношений в семье Салтыковых: мать писателя, Ольга Михайловна, была против выбора сына, грозила ему Божьим гневом и так и не простила его. Мужа Елизавета Аполлоновна пережила на 20 лет.
На мой взгляд, Салтыков-Щедрин обязательно должен остаться в школьной программе. Мы как-то стали постоянно оберегать наших детей от сложного. Аргументируем это тем, что возраст не тот, не поймут или хуже того – травмируются. Убежден, что не травмируются и кое-что поймут. Вершинное произведение писателя – роман «Господа Головлевы». Салтыков-Щедрин представил в нем историю своего рода – трех поколений – как «историю умертвий». Дело не в том, что описаны ушедшие в прошлое крепостничество и дворянская жизнь. Роман зеркалит наше время. Мы сами сплошь и рядом проживаем по эстафете «истории умертвий» – гордыни, нелюбви к ближним, скряжничества, обольщения ложными целями – и умираем, так и не ожив, остаемся навсегда в ледяной пустыне... Этот роман своего рода исповедь писателя. Надо иметь недюжинную натуру и смелость, чтобы решится такое написать. Подобные произведения не травмируют, а лечат.
Читайте роман «Господа Головлевы».
+7 (391) 206-26-85
